Весна. Квіти.

Ще  кілька веснянних квітів зразу після дощу.

РАННЯ ВЕСНА

Деякі з перших квітів які зацвіли в моєму садочку після першого потепління

Шедевр Уэмуры Сёэн

из собрания Токийского национального музея 

                                                          "Мать и дитя"

Уэмура Сёэн являлась крупным представителем художественной жизни Японии периодов конца XIX — начале ХХ веков. В основном Сёэн работала над историческими сюжетами, образами известных личностей японской истории, а также пейзажами, театральными сценками.

Чудо материнской любви . Японские сказки.

В старину, в далекую старину, жили на самом краю одного маленького городка старик со старухой. Торговали они сладкими тянучками амэ.

Однажды в темный зимний вечер постучалась в дверь их лавочки какая-то молодая женщина. Стоя за порогом, она робко протянула монету в три гроша.
— Вот, дайте мне, пожалуйста, немного ваших амэ...
— Что ж вы стоите на холодном ветру, госпожа? Заходите, обогрейтесь, пока мы завернем вам по­купку.
— Нет уж, я тут постою.
Взяла молодая женщина сверток с лакомством и пропала во мраке.
Пришла она и на другой вечер. Стали старики говорить между собой:
— Кто она такая и почему приходит в такую позднюю пору? Неужели у нее другого времени нет?

На третью ночь женщина пришла снова. А на четвертую старики спохватились: не монетку она им оставила, а сухой листок.
— Ах, обманщица! — заголосила старуха.— Пойди, старик, за нею вслед, она еще не ушла далеко. Кабы у меня глаза были получше, она бы мне не подсунула листок вместо монеты.
— Смотри, у порога комья красной глины...— удивлялся старик, зажигая фонарь.— И откуда толь­ко пришла эта женщина? По соседству у нас один белый песок.
Побрел он в ту сторону, куда незнакомка скры­лась. Смотрит: отпечатков ног на снегу не видно, только комки красной глины след показывают.
«Да ведь здесь и домов-то нет,— думает старик.— Неужто она на кладбище пошла? Кругом одни мо­гильные памятники».
Вдруг услышал он плач младенца...
«Верно, почудилось мне. Вот и стихло... Это ветер в ветвях свистит».
Нет, опять послышался детский плач, жалобный и глухой, словно из-под земли.
Подошел старик поближе. И верно, кто-то плачет под свежей насыпью могилы...
«Дивное дело! — думает старик.— Пойду-ка я разбужу настоятеля соседнего храма. Надо узнать, в чем тут тайна. Ужели в могиле живой похоронен?»
Разбудил он настоятеля. Пошли они к могиле с за­ступом.
— Вот эта, что ли? Здесь беременную женщину похоронили тому уж несколько дней,— воскликнул настоятель.— Умерла от какой-то болезни, не до­ждавшись родов. Да уж не почудилось ли тебе, старик?
Вдруг снова глухо-глухо послышался у них под ногами детский плач.
Стали они поспешно копать заступом. Вот показа­лась крышка нового гроба. Отвалили они крышку. Видят: лежит в гробу молодая женщина, будто спит, а на груди у мертвой матери живой младенец. И во рту у него сладкое амэ.
— Так вот чем она его кормила! Теперь я все по­нял! — воскликнул старик.—Велико чудо материн­ской любви! Нет на свете ее сильнее! Бедняжка сперва давала мне те монеты, что ей, по обычаю, в гроб поло­жили, а как кончились они, принесла сухой листок... Ах, несчастная, она и за гробом берегла своего мла­денца.
Тут пролили оба старика слезы над открытой мо­гилой. Разжали они руки мертвой женщины, вынули из ее объятий младенца и отнесли его в храм.
Там он и вырос, там и остался, чтобы всю жизнь заботиться о могиле своей матери, которая так сильно его любила.